Алина Борисова - Вампиры девичьих грез. Часть 1 [CИ]

   До конца дня была крайне тиха и задумчива. На коллоквиуме по биологии умудрилась отличиться редкостной тупостью и несообразительностью, оставив у преподавателя устойчивое ощущение, что я не только не готовилась ни секунды, но и в принципе едва ли обучаема. Это было бы, наверное, даже обидно, ведь в биологии я всегда разбиралась неплохо, не будь я мыслями все еще в том кабинете. Куратор произвел на меня весьма неоднозначное впечатление. Вежливый, рассудительный, внимательный, и при этом,- неумолимо жестокий, не задумываясь причиняющий боль, что моральную, что физическую, будь то для чистоты эксперимента или в воспитательный целях. О его причастности к смерти Лизы вообще старалась не думать. Он вампир. А вампиры - они другие. Как сказала Лизка, высшая форма любви для них - смерть. Мне не понять. Если верить светлейшему куратору - не понять никогда. Или не полюбить? Или выкинуть все это из головы и попытаться сосредоточиться на биологии?

   Домой пришла поздно вечером, до закрытия просидев в анатомичке. Руки честно перебирали кости черепа, но названия их в голове не всплывали. Ну вот и откуда в черепе столько костей? Я всю жизнь искренне думала, что весь череп - это одна сплошная кость, ну ладно, две - еще нижняя челюсть. А тут сижу и перебираю, как пасьянс эти маловразумительные пластинки, силясь вспомнить их столь же маловразумительные названия. Злюсь на себя, нервно листая атлас, в тщетной попытке найти соответствия, но вместо всех черепов на свете перед глазами все равно стоит его лицо - слишком близко от моего, его губы, скользящие по щеке, все слышится его шепот: "поцеловать или укусить?" И что, вот что, он думает, я должна была выбрать? Что отвечали ему "обычные" девушки, которых он сажал себе на колени? Которые "никогда не отказывали"? Неужели умоляли его укусить? Или просили поцеловать, а он все равно кусал, и они умирали, лишенные крови, а он вытирал платочком губы и возвращался к работе? Я понимала, что боюсь его. Даже если он не может заставить меня захотеть, что помешает ему просто взять? Его врожденная вежливость и хорошее воспитание? Чернеющие на запястьях гематомы оптимизму никак не способствовали.

   Придя домой, первым делом натянула старый разношенный свитер, с рукавами, закрывающими половину ладони. Спасало это ровно до ужина, потому как потом мама потребовала рукава засучить, потому как "в таком виде за стол не садятся". Я попробовала упереться, она не сдавалась, сердилась, "не в силах понять мое ослиное упрямство", а в конце просто дернула меня за рукав. И застыла, глядя на отпечаток кураторского пальца.

   - Лара, это что?

   Я молчала. Она потянулась за второй рукой. Та выглядела чуть лучше, но следы насилия явственно виднелись и на ней.

   - Лара, не молчи, пожалуйста, откуда это? Тебя кто-то обидел? Серьезно обидел? Может, нужно вызвать врача, а потом Силы Правопорядка?

   - Мама, ну успокойся, ну какие Силы Порядка, что ты выдумала! Ничего не случилось, никто меня не обидел. И уж тем более так, как ты подумала.

   - А как я могла подумать? Такие синячищи! Тебя держали за руки, ты вырывалась. Скажешь нет?

   - Не скажу. Держали. Вырывалась. И это все. Кости не сломаны, гематомы сойдут.

   - Все? Лара, ты ничего не хочешь мне рассказать?

   - Нет. Не хочу. Я уже даже ужина хочу все меньше. И если ты немедленно от меня не отстанешь, так и вовсе его расхочу.

   - Лариса, а тебе не кажется, что ты не настолько взрослая, как ты вебе возомнила? И просто не в состоянии пока решать все возникающие проблемы самостоятельно!

   - Я смотрю, количество желающих решать мои проблемы растет в геометрической прогрессии. Спасибо за ужин.

   Я выскочила из-за стола и ушла к себе, громко хлопнув дверью. Моя жизнь. Мои руки. И воспоминания - тоже - только мои!

   Глава 3. Анхен.

   А снег растаял. Полежал еще пару дней - и совсем исчез. Выглянуло солнце, стало тепло, словно вернулся сентябрь. Птицы, одурев от радости, вопили под окном с самого утра. Воскресенье радовало возможностью полной свободы. А на что нужна студенту полная свобода? Правильно, чтоб провести день в библиотеке. И узнать хотя бы какого цвета некоторые книги из безразмерного списка рекомендованной к прочтению литературы. А самые избранные даже попытаться прочесть и законспектировать. Вот любопытно, а преподаватели вообще догадываются, что даже забудь мы про сон, еду и посещение универа, и посвяти чтению каждую секунду своей жизни, за семестр нам все равно не успеть? Даже овладев техникой скорочтения, скорозаписывания и навекизапоминания.

   Осознавая, насколько все прискорбно, из дома вышла пораньше. И затормозила перед огромной лужей, заполонившей весь тротуар, от края до края. С газона в лужу стекала жирная грязь, делая водное препятствие еще более аппетитным. Лужа, понятно, возникла здесь не впервые. И путь через нее жителям подъезда был известен. Надо было с разбегу заскочить на стоящую вдоль тротуара скамейку и, пройдя по ней, спрыгнуть с той стороны. Вот только сейчас на скамейке сидел парень.

   Понятно, не на сиденье. Оно было в смерть затоптано грязными ножищами. Но вот на спинке он устроился весьма комфортно, а его широко расставленные ноги в вытертых джинсах и разношенных кроссовках безнадежно мешали мне пройти. Парень был незнакомый, в бесформенной, линялого цвета куртке и обтягивающей вязаной шапочке. Подобные шапки я не любила, и была вполне согласна с их бытующими в народе весьма неблагозвучными прозвищами. Но пройти он мне по-любому мешал.

   - Прости, ты не мог бы, - начала было я, и тут он обернулся. И я подавилась всеми своими словами. Потому как не было на скамейке никакого парня. Передо мной восседал светлейший Анхе...реде... тфу ты, Анхен ир го тэ Ставэ, Высочайший Куратор всея медицинского факультета. И превесело смеялся, довольный произведенным эффектом.

   - Доброе утро, Лариса, - он поднялся на ноги и легко преодолел разделяющую нас пару метров. Даже не спрыгнул - слетел.

   - Здрасте... - я затравленно попятилась.

   - Так не рада меня видеть? - черные брови взлетели домиком, слишком наигранно, чтобы всерьез.

   - Синяки от нашей первой встречи еще не сошли, чтоб я жаждала заполучить новые!

   - Ну-у, - не, не чувствовал он себя виноватым, - ты просто держи себя в руках, и мне не придется делать этого за тебя.

   - Очень рада, что вам так весело. Я собиралась в библиотеку. Вы не позволите мне пройти?

   - В библиотеку? - он глянул весьма скептически. - Ларис, скажи мне честно, ты в окно хоть изредка смотришь?